Rambler's Top100 Service
Апрель 2014
Ведомости
E-mail (регистрация)

Пароль (вспомнить)


Опрос

Вы бы провели отпуск в сельской усадьбе?

 
 
 
отзывы 1   архив
  • Больше монстров 

    Воскрешенная собака, подросток со странностями и город чудаков: на экраны выходит кукольный мультфильм «Франкенвини» — новая работа Тима Бертона

  • Разговор с барабаном 

    Сахаровский центр подталкивает к общественной дискуссии с помощью разных видов искусства

  • Опека по сигналу 

    О том, что такое социальный патронат и зачем он нужен, рассказывает Алексей Головань

  • Событие недели 

    Кино. Рекомендует Антон Долин

  • Укладка для Венеры 

    Прядь Марии-Антуанетты, головы-трофеи, браслет из волос — в Париже открылась необычная историко-культурная выставка

  • Навстречу бокалу 

    Для соседей, клерков и знатоков: винные бары открывают с расчетом на определенную аудиторию

  • Архитектура оптимизма 

    Квартиры с террасами, дома с велодорожками и причал у подъезда — в столице Дании даже рядовое жилье становится архитектурным достижением

  • Коронный номер 

    Австралия, Китай, остров Пасхи- охотники за солнечным затмением готовы отправиться ради него хоть на край земли

  • Футболист меняет профессию 

    В России становится все проще получить образование спортивного управленца

  • Воры не ошибаются 

    Корреспондент «Пятницы» опробовал новый «городской внедорожник» на улицах Барселоны

  • Интерактивные выходные 

    Лекции о реликтовом излучении, роботы, мультикоптеры и прозрачный мозг мыши- 12-14 октября пройдет седьмой Фестиваль науки

  • Кристин Бар. Политическая история брюк. 

    Отрывок из книги


К старту готов

Фото: Михаил Подгорный

Возрождение старейшего часового завода в России “Ракета” еще два года назад походило на рискованную авантюру. Сегодня, когда свет увидела первая часовая коллекция, креативный директор бренда граф Жак фон Полье смело говорит о большом будущем “Ракеты”.

В том, что дело своей жизни 36-летний граф Жак фон Полье обрел именно в России, есть некая историческая закономерность — его семья тесно связана с Россией. Французские предки фон Полье попали сюда вместе с войсками Наполеона, осели, обрусели, но после революции покинули страну, отправившись сперва в Германию, а с началом Второй мировой войны перебралась на историческую Родину, во Францию.

“Все свое детство я слышал увлекательные рассказы о России и одновременно пугающие истории о том, как в Советском Союзе все жутко и какие коммунисты страшные люди, — рассказывает Жак. — Конечно, когда тебе что-то запрещено, тебя больше всего тянет увидеть именно это, и мне всегда хотелось попасть в Россию. И вот 16 лет назад появилась возможность приехать сюда по студенческому обмену между моим университетом во Франции, где я изучал финансы, и университетом в России. И я за нее ухватился, хотя семья была категорически против”.

Мы подумали: будет жаль, если такой завод закроется, — и нашли финансы для реорганизации









Тем не менее фон Полье успешно окончил здесь факультет мировой экономики Академии Плеханова и стал было делать карьеру, но тут в России случился экономический кризис, и найти работу не представлялось никакой возможности. В результате вместе с товарищем, “тоже пострадавшим от кризиса”, граф отправился на старенькой “Ниве” в рискованное путешествие из Парижа в Шанхай, через весь бывший СССР — Узбекистан, Туркменистан, Таджикистан, а затем через Афганистан, пустыню Гоби, Монголию и Китай и обратно в Европу.

В дороге искатели приключений время не теряли — целый год писали очерки для разных французских изданий. И в итоге Paris Match заказал им книгу о путешествии — путевые заметки под названием “Давай”, которые, по сути, первая на Западе книга о бывшем СССР, стали довольно успешны во Франции.

Вернувшись в Москву, Жак начал работать в финансовой сфере и вновь, как когда-то во Франции, заскучал, пока случайно не услышал историю об умирающем часовом заводе “Ракета”.

“Два года назад один русский друг рассказал мне об этом заводе, и я подумал: любопытно. А затем о нем упомянул другой мой друг, тоже француз с русскими корнями, граф Пален — и мы сошлись на мнении, что будет жаль, если такой исторический завод закроется навсегда. И решили вместе искать финансы, чтобы его реорганизовать и самим заняться проектом “Ракета”.

Один из старейших заводов в России был основан царем Петром I в 1721 году как Петергофская гранильная фабрика и занимался изготовлением украшений для царской семьи, орденов, шпажных эфесов и созданием интерьерных декораций: мозаик, ваз и фонтанов из поделочных камней. После революции 1917 года здесь стали изготавливать точные технические камни для нужд военной промышленности, и предприятие ненадолго получило название “Первый государственный завод точных технических камней” (ТТК-№ 1). Здесь же в 1927 году были изготовлены и мраморные облицовочные плиты для Мавзолея, а в 1934-м именно тут были созданы рубиновые кремлевские звезды. С 1949 года теперь уже на Петро-

дворцовом часовом заводе наладили производство часов “Победа” и “Звезда”. После полета Гагарина в космос на заводе произошел, как бы сказали сейчас, ребрендинг, и теперь он и выпускаемые им часы носили имя “Ракета”.

Во времена CCCР, на пике своего расцвета в начале 80-х годов прошлого века, завод производил 4,5 млн моделей в год — и был способен обеспечить механическими часами не только все гражданское население, военных, полярников, космонавтов и подводников, но и, пожалуй, весь соцлагерь. “Это огромная цифра даже сегодня! Скажем, вся Swatch Group производит где-то 11 млн часов в год на весь мир, и то часть из них кварцевые”, — поражается Жак.

Как и любой советский промышленный завод-гигант, предприятие представляло собой целый комплекс, включающий больницу, школу, стадион, пионерский лагерь, дом культуры и пансионат на Черном море. И работало во всех этих структурах около 8 тысяч сотрудников, лишь часть из которых была связана с часовым производством.

Именно из-за обширных владений “Ракета” и пострадала в эпоху приватизации. “Людям, которые приватизировали завод в конце 1980-х, были совершенно безразличны часы, им была интересна только недвижимость, которая заводу принадлежала и которую можно было выгодно продать, что и было сделано, — рассказывает фон Полье. — Эти люди продали завод следующим, а те — другим, так он побывал во многих руках, и последние владельцы уже были готовы распродать его по частям просто на металл”.

Окончательно завод так и не закрылся: в его полуразрушенных цехах еще исполнялись госзаказы того же Министерства обороны, которое и спустя 60 лет сотрудничества не изменило своей привычке. Это позволяло предприятию сводить концы с концами, но тем не менее с начала 1990-х дела шли все хуже и хуже.

“Завод спасли часовщики, которые работали там все эти годы, практически не получая зарплаты, и я искренне считаю, что они — герои своей страны. Если бы завод закрылся хотя бы на год, его бы было уже не восстановить, — рассуждает фон Полье. — Посмотрите, все бывшие большие советские часовые заводы практически исчезли. "Слава", "Полет" — где они сейчас? Что-то происходит еще на "Востоке", "Полет" купил известный олигарх, но пока это только бренд. Все это очень печально”, — констатирует граф.

Именно в подобном плачевном состоянии и застали впервые завод Жак со товарищи. “Мы стали первыми инвесторами, вложившими деньги именно в производство часов”, — говорит Жак.

Группа инвесторов “Ракеты” — это 15-20 человек, каждый из которых вложил в спасение завода буквально сколько мог — начиная от $5 тысяч. Среди тех, кто открыто называет свои имена, — сплошь аристократические фамилии. Самым крупным акционером “Ракеты” стал граф Сергей Пален, чей предок был инициатором заговора против императора Павла I, а жена Маргарита Аньелли происходит из семьи владельцев концернов Fiat и Ferrari (чета также владеет парой предприятий в Швейцарии). В совет директоров входит и князь Ростислав Романов, прапрадедушкой которого был царь Николай  I. У потомка российской императорской фамилии есть личный интерес в восстановлении завода — все же он был основан его предком Петром Великим. Есть среди инвесторов и французская семья Тэтэнже, владельцы знаменитого Дома шампанских вин Taittinger.

“На собранные нами средства мы и выкупили завод (к счастью, за небольшую сумму) у последних владельцев, некоего уральского конгломерата, и начали его реорганизовывать, — продолжает фон Полье. — На заводе оставалось все, что нужно для производства: и оборудование, пусть и очень старое, но функционирующее, и мастера, которые знали его и умели на нем работать, а это было самым главным. Обучить новых людей с нуля, что значит отправить их в Швейцарию года на три, мы просто не смогли бы себе позволить”.

Ставить завод на ноги команда фон Полье начала с постепенной закупки новых современных станков и компьютеризированного оборудования — и процесс этот еще далеко не закончен. “К счастью, часовой механизм мало изменился за последние 50 лет, и наши старые станки способны изготавливать все необходимые для него детали, только это очень долгий процесс. Так, для производства 200 компонентов механизма "Ракеты" нужно около 300 разных станков, заточенных под определенные детали. А чтобы настроить их под другую деталь, придется потратить пару дней. Современное же оборудование компактнее, удобнее и работает несравнимо быстрее — нужно только задать ему программу и нажать одну кнопку”, — рассуждает Жак.

Поскольку ни у самого графа фон Полье, ни у кого-то из участников процесса не было ни специального образования, ни знания и опыта работы в часовой индустрии, то они поступили самым разумным и очевидным способом — обратились за помощью в реорганизации производства к швейцарским специалистам. “Это было нелегко. Как только мы произносили, что надо будет работать на часовом заводе в России, перед нами закрывались двери: никто и слушать нас не желал”.

Помог энтузиастам мировой кризис, затронувший часовой бизнес и на время заморозивший в нем текущие процессы. “Незадолго до кризиса бывший главный инженер Breguet, бывший инженер Rolex, отвечавший там за внутреннюю логистику, и конструктор Hautelence открыли свою консалтинговую фирму и неожиданно остались без заказов. И мы обратились к ним как раз в этот переходный момент. Честно говоря, они были первыми часовщиками, которые не отказали нам сразу, а произнесли “надо смотреть”, — рассказывает фон Полье.

Любопытство швейцарцев подогрел и козырь, который фон Полье не преминул тут же выложить на стол, — “Ракета” всегда был и оставался одним из немногих часовых заводов, который производит механизм от начала до конца, включая такие сложнейшие элементы, как баланс и спираль. И в разное время здесь было создано целых пять фирменных калибров!

Матерые часовщики не поверили графу на слово и согласились отправиться в Санкт-Петербург скорее как туристы — провести уикенд в городе на Неве с посещением музеев, а заодно и завода. Неотремонтированное тогда еще помещение с обсыпающейся с потолка штукатуркой и негорящими лампами несколько шокировало швейцарцев, но увидев, как местный мастер делает спираль и баланс, и проверив ее на точность на привезенном оборудовании, сотрудничать с “Ракетой” они согласились. Сегодня Дамьен Сурис, Лионель Руа и Матье Маранже проводят на заводе одну неделю в месяц и отвечают за логистику производства, его информатизацию, обучение 45 часовщиков, ведают составлением компьютерных программ. И контролируют качество самих часов на всех этапах производства, которое, как и сам завод, пострадало за те же 15 кризисных лет. Если в самом начале по собственной системе оценки качества швейцарцы ставили 25 единиц, то сегодня эта цифра достигла уже 81 баллов из 99 возможных, и за нее фон Полье уже не стыдно. “Нам же необходимо производить простые и надежные, как автомат Калашникова, часы!” — шутит Жак.

Сам он отвечает за дизайн обновленных часов “Ракеты”: “Я всегда хотел быть художником, но строгие родители не позволили мне этого, настояли, чтобы я получил серьезную профессию. В душе же я художник, и "Ракета" — мой творческий проект, финансовый же бэкграунд помогает правильно с ним работать”.

Новоявленный креативный директор не стал творить новую историю “Ракеты” с чистого листа: на заводе сохранился огромный архив тысячи дизайнов, эскизов и рисунков старых часов, в музее хранится богатая коллекция бестселлеров советской эпохи, которую, кстати, сам Жак пополнил, приобретя несколько раритетных моделей на сайте Molotok.ru. Пристально изучив архивы и историю часов, Жак выбрал самый, на его взгляд, одновременно знаковый для “Ракеты” и актуальный сегодня дизайн и интерпретировал его в современном ключе. “Нам важно было определить единый стиль, сделать часы узнаваемыми и при этом не разрушить истоки и традиции,” — рассказывает Жак.

Так у современных часов “Ракеты” появился фирменный знак — ноль на циферблате на отметке “12 часов” — идея, взятая из одной модели 1980-х годов.

С которой, кстати, связан занимательный исторический сюжет — в 1985 году во время интервью в Италии Михаила Горбачева попросили объяснить, что же такое “перестройка”, и он наглядно объяснил это, просто показав на ноль на своих часах “Ракета” и произнеся “русские начали жить с нуля”.

И вот в год 290-летия с момента основания петровского завода под возрожденным брендом “Ракета” вышла первая коллекция часов, состоящая из четырех разных по стилю моделей — “Вечный календарь”, “Петродворцовый классик”, “Летчик” и “Родина”.

Следующий этап развития бренда — уже не только производственный, но и коммерческий: реклама, или “пропаганда”, как называет ее фон Полье, маркетинг и продажа. Пока часы можно найти лишь в столичных мультибрендовых бутиках Soho Jewelry. Заинтересовался ими и знаменитый концептуальный мультибренд Colette с парижской Cент-Оноре, Мекка всего самого нового и актуального. Правда, туда часы “Ракета” никак не дойдут: “таможня не дает добро”.

“Сегодня мы работаем на том же заводе, что функционировал и в советское время, только теперь у него другая техническая начинка и цель у нас другая, — подводит первые итоги фон Полье. — Мы хотели бы производить 20-30 тысяч часов в год, сохраняя при этом богатые традиции, мастерство и know-how.”

Вопрос о рентабельности бренда обсуждать еще слишком рано: ближайшие несколько лет он будет требовать лишь новых инвестиций. А вместе с ними и новых бюрократических проблем, административных проверок и головной боли — стоило ли оно того?

“Конечно, было бы гораздо проще и прибыльнее купить завод, закрыть производство, стать правообладателями бренда, покупать за $20 механизмы у швейцарской компании ETA, подразделения Swatch Group, как это делают многие, собирать здесь корпус, ставить слова "Ракета" и "Сделано в России" и продавать этот товар, — рассуждает фон Полье. — И в самом начале мы всерьез обдумывали эту перспективу, но все же решили сохранить едва ли не последнее историческое предприятие в стране, которое не добывает нефть, газ и алюминий, а производит модный аксессуар”. По его словам, русские тратят около $77 млрд в год на модные аксессуары западных брендов, и из этой гигантской цифры, может быть, полпроцента приходится на российские бренды. “Мне хочется верить, что через 15 лет эта цифра значительно увеличится”, — признается он.

И тут же добавляет: “Это очень тяжелый проект, но у него большое будущее, я уверен. Главное — верно найти свой путь, и тогда мы достигнем цели.”

Юлия Савельева
Фото: Михаил Подгорный