Версальский договор

Украшения для Дома Dior, созданные на основе воспоминаний

«Все, что восхищает мое воображение, я бережно складываю в копилку прекрасных воспоминаний и далее интерпретирую именно их, а не прямой источник вдохновения» – так Виктуар де КастелЛан, креативный директор Dior Joaillerie, определяет свое кредо.

Вот уже восемнадцать лет ювелирные украшения для Дома Dior создает Виктуар де Кастеллан. Благодаря ее таланту и неукротимой фантазии каждая новая коллекция Dior Joaillerie становится событием. Не стало исключением и последнее ювелирное собрание из 60 украшений ранга haute joaillerie под названием Dior a Versaille. О том, как образы Версаля были преобразованы в украшения, автор коллекции рассказала в интервью «Как потратить».

Несколько ваших последних коллекций haute joaillerie напрямую были связаны с творчеством Кристиана Диора: в драгоценных материалах вы воспроизводили воланы, оборки, складки и плиссировки платьев великого кутюрье. Почему теперь ваше внимание привлек Версаль?

Версаль и Дом Dior связаны между собой интересным образом: еще сам Кристиан Диор попросил Виктора Гранпьера, знаменитого декоратора и своего друга, оформить в 1946 году салоны Дома Dior на авеню Монтень в духе XVIII века, в стиле Марии-Антуанетты и затем уже Людовика XVI, любимой эпохи кутюрье, – с этого момента и начинается совместная история Дома и дворца, декор которого потом не раз будет вдохновлять Диора.

В нынешней коллекции я проделала две интересные вещи. Обыграла стиль мебели и декора интерьера XVII века – ведь дворец начали строить еще в конце столетия, и поэкспериментировала с ювелирными украшениями уже века XVIII, которые тогда были оправлены в серебро. Сделала я это для того, чтобы придать современным изделиям некоторый винтажный эффект и таинственность. И мне очень нравится, как в украшениях всей коллекции на фоне черненого серебра свет проникает через бриллианты – создается иллюзия мерцания света свечей, которыми и освещался в свое время Версаль.

К тому же в XVIII веке произошла ощутимая эволюция в ювелирном искусстве – появилось разно-образие предметов, они обрели изящество и куртуазность,– и я смешала оба эти явления в украшениях Dior a Versaille. Вы узнаете в них силуэт подвесок люстр, узор паркета в рисунке маркетри, силуэт свисающих портьер и изящно перехватывающих их бантов и лент.

Пришлось ли вам специально изучать украшения XVIII века, чтобы затем интерпретировать какие-то элементы в коллекции?

Специально нет. Я обожаю ювелирные украшения, много лет основательно изучала их историю и прекрасно знакома с главными образцами той эпохи.

Но важно подчеркнуть, что это не буквальное воспроизведение стилистики XVIII века! Моя идея заключалась в том, чтобы заново найти ту субтильную хрупкую манеру, в которой тогда создавались украшения, использовать старинные техники обрамления драгоценных камней, но в современном дизайне.

С этой же целью мы использовали разные техники огранки в одном украшении – так, например, бриллианты огранки «роза» той эпохи сочетаются с бриллиантами огранки «багет» эпохи нынешней. Все в этих украшениях – причудливый, но гармоничный микс прошлого и настоящего.

«Конечно, ювелиры в ателье Dior уже привыкли со мной работать и знают, что легко им не будет. С каждой новой коллекцией я бросаю им вызов, они его принимают»
Виктуар де КастелЛан
Креативный директор Dior Joaillerie

Коллекции Dior haute joaillerie всегда довольно сложны в техническом исполнении — какие трудности пришлось преодолеть ювелирам, чтобы воплотить задуманное на этот раз?

Мы впервые в истории Dior Joaillerie используем черненое серебро в сочетании с драгоценными бриллиантами. Но есть хитрость: под формами из серебра в каждом украшении их повторяет тот же силуэт из розового золота. Так что серебро — это такая декорация, а за ним все по-прежнему весьма драгоценно. И опять же сочетание чернения и розового дает необычный эстетический эффект.

Конечно, ювелиры в ателье Dior уже привыкли со мной работать и знают, что легко им не будет. С каждой новой коллекцией я бросаю им вызов, они его принимают, и вместе мы ищем способы наилучшего воплощения моих идей, подчас, да, весьма экстравагантных. Но я уже хорошо чувствую потенциал таланта и опыта этих людей и всегда уверена, что они справятся. Правда, на этот раз я попросила их исполнить украшения частично в тех же старинных техниках XVIII века, и им пришлось кое-чему научиться да еще и адаптировать их к современным условиям, инструментам и материалам.

Что было самым непростым в реализации?

Большинство вещей в коллекции архисложны в исполнении, но в особенности — украшения из линии Galerie des Glaces: бриллианты закреплены в них в технике маркетри, а ее способны исполнить всего два-три мастера в Париже. Сначала сами драгоценные камни были специальным образом огранены для того, чтобы их потом сложили в орнамент маркетри. Затем в мастерских несколько раз примеряли этот узор, чтобы найти наилучший способ подгонки и закрепки камней, пока все не совпало идеально.

Но самым непростым моментом во всех украшениях было создание иллюзии движения. Ведь еще нужно было сохранить рельеф изделия и выдержать баланс его композиции при огромном количестве мельчайших деталей. И в итоге вещь еще не должна была получиться громоздкой и тяжелой!

В интерьерах дворца Версаля все симметрично, в ваших же украшениях каждая вещь, напротив, асимметрична. Отчего так?

Я обожаю асимметрию! Симметрия для меня слишком правильна, а потому скучна. Именно поэтому даже серьги в паре не повторяют друг друга, но при этом мы добились полной гармонии этого «неправильного» Версаля дня сегодняшнего. К тому же, на мой взгляд, асимметрия более чувственна, а это важное свойство украшений, которые соприкасаются с женской кожей и телом.

Вы всегда относились к тем ювелирам, что сначала придумывают дизайн украшения, а затем уже под этот дизайн подбирают драгоценные камни. Хотя в других ювелирных Домах в коллекциях haute joaillerie чаще всего идут от камня…

Все верно, и ничего не изменилось. Я всегда придумываю историю и развиваю в эскизах, а затем уже начинаю искать драгоценные камни под свою идею. И вот если мы с отделом, отвечающим за закупку камней, не можем найти то, что нужно, я могу как-то видоизменить свою идею, хоть и неохотно.

В последних коллекциях Soie Dior, Archi Dior, Cher Dior я использовала очень много цветных драгоценных камней и их контрастные сочетания, поэтому там была проведена серьезнейшая работа. В нынешней коллекции палитра чуть поспокойнее, преобладают бесцветные бриллианты, но и без редких камней все же не обошлось. Это мадагаскарский синий сапфир в кольце Appartements de Mesdames Alcove — редкий старинный камень в 9,51 карата. И исключительный бесцветный бриллиант в кольце Appartements de Mesdames Cassette овальной огранки категории Type II-A весом 5,02 карата.

Одни украшения в коллекции напоминают символы «короля-солнца» Людовика XIV, другие похожи на тиары королевы — у них были конкретные источники вдохновения или это фантазии на тему?

Только мои фантазии! Я не работаю как прилежная ученица в школе — пошла, посмотрела, вдохновилась и воспроизвела. У меня все иначе. Однажды нечто восхищает мое воображение, и я бережно складываю это в свою копилку прекрасных воспоминаний. И вот в один прекрасный час я извлекаю эти воспоминания и уже интерпретирую именно их, а не прямой источник вдохновения. Это мое видение Версаля, а не прямые заимствования из него. Я, кстати, даже и не была в самом Версале перед тем, как стала создавать коллекцию. Зачем? Я столько раз бывала в нем с детства, что прекрасно помню его анфилады и декорации залов, даже если их как-то видоизменило мое воображение.

После создания украшений такого уровня интересно ли вам создавать вещи на каждый день?

Знаете, я люблю оба направления. К тому же я сама ношу довольно простые украшения каждый день и потому с удовольствием придумываю что-то новое в этом плане. Этот переход от высокого жанра к «низкому», вернее, к простому для меня несложен.

В качестве креативного директора Dior Joaillerie вы трудитесь уже восемнадцать лет. Каким вы сами видите этот путь?

Наверное, я могу назвать себя зрелым художником, ведь я занимаюсь созданием ювелирного языка Dior почти два десятилетия. Но во многом мое видение осталось на уровне пятилетнего ребенка — я готова перевести в украшения все, что угодно, даже если другие считают, что это невозможно. Моя манера работы по-прежнему весьма спонтанна: я играю с украшениями, как хочу. Разумеется, в кодах Dior, но мой собственный вкус и эстетика Дома уже давно слились воедино. Кстати, у меня никогда не было плана остаться в этой должности так долго, я просто пришла в Dior играть с драгоценными формами с единственным условием — иметь полный карт-бланш. И вот никак не могу остановиться…

Читайте также