Какие сумки могут стать лучшей инвестицией?

Рассказывает специалист департамента «Дамские сумки и аксессуары» аукционного дома Christie’s London Мэттью Рубинджер

Когда именно сумки из приятного, дорогого, желанного аксессуара-«игрушки» превратились в серьезный предмет инвестиций наряду с ювелирными украшениями и часами, точно сказать трудно. А между тем в прошлом году на торгах Christie’s в Гонконге за рекордную сумму была продана сумка Hermes Niloticus Crocodile Himalaya Birkin из крокодиловой кожи с бриллиантами. Она ушла с молотка почти за $400 000!

Специальный департамент, занимающийся исключительно сумками и кожаными аксессуарами, был основан в Christie’s сравнительно недавно – в 2012 году, но сегодня этот молодой сектор рынка набирает обороты, становясь одним из лидирующих аукционных направлений в мире.

Понимание инвестиционной ценности предметов – процесс комплексный: исторический и эволюционный. Так, по словам, ведущего специалиста департамента «Дамские сумки и аксессуары» аукционного дома Christie’s London Мэттью Рубинджера, сначала потребители осознали аукционную значимость ювелирных изделий (произошло это во второй половине XVIII века). Затем пришла пора продавать и покупать на торгах часы.

В топе – «большая французская тройка» во главе с Hermes. Далее следуют Сhanel и Louis Vuitton. Вслед за безусловными лидерами аукционного рынка следуют Dior, Gucci, Bottega Veneta, затем – Prada, Max Mara и др.

Сумочное же направление развивается всего лишь последние 20 лет. «Важным импульсом для развития аксессуарного рынка на аукционах стало появление в конце 90-х феномена культовых сумок – так называемых it-сумок. Попутно популяризовались waiting-листы, а в начале 2000-х стали множиться лимитированные коллекции, эксклюзивные коллаборации. Все это способствовало появлению редких сумок-трофеев, за которыми стали охотиться коллекционеры, fashionista и прочие «сумочники» – handbags people, как мы их называем», – говорит Рубинджер. Очевидно, как и в случае c украшениями и с часами, далеко не каждая сумка, далеко не каждый бренд обладает инвестиционной ценностью. В топе – «большая французская тройка» во главе с Hermes, отмечает эксперт. Далее следуют Сhanel и Louis Vuitton. Изделия именно этих домов на 90% заполняют любой аукционный каталог (и 50% – это Hermes).

Почему именно эти бренды? «Ценность складывается из трех составляющих, не считая, конечно, подлинности, на которую мы смотрим в первую очередь, – поясняет Рубинджер. – Вот эти составляющие: история Дома (она должна быть длинной и интересной), исключительное качество (ручная работа, ценная кожа), ну и дизайн. Да, чтобы сумка продалась, она должна не только быть качественной и «брендовой», но и выглядеть достаточно универсально, современно. И у большинства моделей «большой тройки» есть все три составляющие».

Но даже у топовых марок бывают исключения. Случается так, что на аукцион выставлен важный бренд, отвечающий всем основным характеристикам, но все равно сумка не продается – потому что она, например… странная. «Иногда нам попадаются необычные, нишевые вещи, которые могут заинтересовать лишь узких специалистов, безумных коллекционеров», – говорит Рубинджер. Однажды на аукцион была выставлена вечерняя сумка Hermes. «Это мы думали, что она вечерняя, снаружи она именно так и выглядела – как минодьер. Но когда ее открыли, оказалось, что это портсигар со множеством отделений для сигарет! Что туда ни телефон, ни карточки не положишь», – вспоминает Рубинджер.

Вслед за безусловными лидерами аукционного рынка следуют Dior, Gucci, Bottega Veneta, затем – Prada, Max Mara и др. «Главное открытие последних сезонов, конечно, Gucci. С приходом нового дизайнера Алессандро Микеле Дом стал поставлять уникальные, очень интересные вещи. И сегодня Gucci – это, что называется, hot!, – рассуждает Рубинджер. – Так что ориентироваться на многолетних лидеров на торгах мало – надо следить и за динамикой, делать прогнозы. В частности, понимать, что сегодня набирает обороты Dior, а также Fendi – два года назад сумка Fendi из крокодиловой кожи уходила за 2000 евро а сегодня за 4000».

«Сумочный» рынок имеет свои особенности, свою специфику. Скажем, в случае с ювелирным аукционным рынком важен провенанс. Здесь такого нет. «Да, конечно, он может повлиять на цену (недавно в Париже мы продали Kelly Hermes, принадлежавшую Элизабет Тейлор), но не является ключевым фактором. Провенанс скорее надо рассматривать как один из показателей эксклюзивности. Взять, к примеру, две одинаковые модели Chanel, но представьте, что одна из них подписана лично Карлом Лагерфельдом – понятно, что она будет значительно дороже».

Но вообще, при оценке сумки провенанс отвлекает, отмечает Мэттью. «Я не хочу знать, откуда эта сумка, кто ею владел и куда с ней ходил, ­– говорит он. – Мне надо понимать, подлинная ли это вещь, качественная ли, красивая ли и сколько в ней «лежит» историй прославленного Дома!»

Читайте также