Дом Bvlgari и его новые часовые рекорды

«Моя задача состояла в том, чтобы рискнуть там, где раньше мы шли осторожными шагами» – интервью с Жаном-Кристофом Бабеном, президентом Bvlgari

С приходом в Bvlgari в 2013 году Бабен начал активную деятельность во всех направлениях, но в часовом производстве она дала, пожалуй, самые ощутимые результаты. Помимо запуска множества ярких женских коллекций, Bvlgari который год удивляет новыми рекордами тонкости механизмов в мужской коллекции Octo Finissimo. Жан-Кристоф Бабен рассказывает, как удается Bvlgari столь динамичное движение.

Вы возглавляете Bvlgari шесть лет – за этот срок у Дома было немало громких достижений на часовом поприще – как вы сами расцениваете результаты?

Жан-Кристоф Бабен Идеологически и стилистически мы полностью сфокусировали Дом на его сердцевине, на его стержне – городе Риме, где он был рожден, где эволюционировал, из чьего богатого наследия черпал вдохновение. И этот камертон послужил тому, чтобы сначала придать обновленные формы ювелирным, а затем и часовым коллекциям. Что в контексте последнего означает: привнести в мир швейцарских часов нечто уникальное, желанное, нечто значимое, нечто такое, ради чего на них стоит славное итальянское имя Bvlgari.

Моя задача состояла в том, чтобы придать всем направлениям деятельности Дома цельный образ и рискнуть там, где раньше мы шли осторожными шагами, в частности в часовом деле. Потому появились новые формы часов, с одной стороны, ожидаемые от Bvlgari, очень римские, а с другой – дерзновенные, невиданные ранее и в плане инновационных материалов, и в плане механики. Причем знаковыми стали появившиеся совсем недавно коллекции, хотя обычно бывает наоборот: каноническим объект считается спустя десятилетия существования и развития. А у нас бестселлерами являются часы Serpenti, кардинально обновленные в 2010 году, Octo, появившиеся в 2012-м, Lucea, запущенные спустя два года, и Diva, придуманные в 2016 году. Это и есть то, что мы называем «итальянское Возрождение», то, каким Дом стал за последние годы, и думаю, что это весьма привлекательная картина. Важно также, что ощутимые перемены не кажутся такими уж новыми в сознании покупателя, так как крепко связаны с римским наследием. Bvlgari сегодня один из самых активно развивающихся часовых брендов – и это главный итог прошедших лет.

Что стоит за переменами и динамичным часовым развитием в плане цифр и конкретных действий?

Ж.-К.Б. Грядущим летом мы полностью перегруппируем часовую структуру и объединим под одной крышей производство сложных механизмов, корпусов, циферблатов и сборку часов, что, надеемся, увеличит эффективность процесса, который пока разделен на два города.

Сейчас Bvlgari Horlogerie – это 350 человек, 100 из них занимаются производством механизмов в Ле-Сантье, корпуса и циферблаты изготавливают 140 человек в Ля-Шо-де-Фон и в Сен-Лежье, сборкой всех часов занимается еще около 25 человек и остальные 60–70 человек задействованы в разработке продукта, в отделе контроля качества и постсервисе. Это количество сотрудников было у нас стабильно несколько лет и не росло, потому что мы работали в первую очередь над качеством, существенно усилив эффективность всех процессов внутри компании. Что доказывает стабильный рост производства и прибыли. Так что к нашей креативности мы добавили эффективность и только усилим ее, когда совместим все разрозненные процессы в Ля-Шо-де-Фон. Для нас самих это увлекательная эволюция – как существенно меняться без кардинальных мер.

Планируете ли вы при этом увеличить количество создаваемых в год часов?

Ж.-К.Б. На сегодняшний день мы производим от 50 000 до 75 000 часов в год и особо не стремимся к 100 000, нас вполне удовлетворяет нынешнее положение дел. Все, что мы инвестировали в последние годы в производство, вылилось в увеличение его оборота на 80% – то количество, которое я озвучил. 10% из общего числа мы хотели бы выделить для эксклюзивных часов и оставшиеся 10% – для моделей стоимостью около 11 000 евро, они востребованы на рынке.

Но мы способны не только давать громкие премьеры, быстро производить часы, но и оперативо поставлять их на рынки, что не менее важно. За эти годы мы на 50% сократили срок поставки, и при этом качество часов ничуть не пострадало.

Самый ценный часовой «арсенал» Bvlgari – мануфактура по разработке и производству механизмов в Ле-Сантье, которая досталась вам, когда в 2000 году Дом приобрел бренд Gerald Genta...

Ж.-К.Б. Джеральд Джента был одной из ключевых фигур в швейцарской часовой индустрии в 70–80-х годах. И мы неспроста приобрели его мануфактуру – на ней был высочайший уровень искусства Grand Complication. Все эти годы для Bvlgari именно сей уровень был важным двигателем и вдохновением в плане ноу-хау.

Но стоит помнить, что мы приобрели компанию после смерти Дженты, когда она была в плачевном состоянии, практически неактивна, на ней трудилось 40 человек и будущее их было под большим знаком вопроса. Сегодня производство выросло вдвое и на нем трудятся 100 человек. Так что Bvlgari по сути возродил мануфактуру, инвестировав в первую очередь в уникальных специалистов, которые были для нас главной причиной приобретения бренда. Мы поставили их профессионализм на службу Bvlgari, чтобы усилить нашу коллекцию особыми механизмами и стать специалистами в турбийонах и в минутных репетирах в числе прочего.

Насколько действительно высок уровень ваших специалистов в Ле-Сантье?

Ж.-К.Б. Ну вот вам показательный пример. Сегодня в индустрии только 15 специалистов способны собрать модель уровня Grand Sonnerie, и трое из них работают в Bvlgari, причем двое – еще со времен Дженты. Создают они всего четыре экземпляра часов в год, сборка одного минутного репетира большого и малого боя занимает около восьми месяцев.

В прошлом году мы представили Octo Grande Sonnerie Perpetual Calendar – наши самые сложные часы с минутным репетиром, турбийоном, вечным календарем, индикатором фаз Луны – и это тоже результат работы мастеров в Ле-Сантье. Кстати, мы даже оборудовали для них современнейшую аудиостудию, где можно слушать и настраивать звук минутного репетира. Пока вы не добьетесь звука, которым будете довольны, словно дирижер, часы не могут быть закончены.

Уверен, что мы в лучшую сторону изменили и облик часов Octo Grand Complication – они всегда были слишком классические, мы же сделали их современными.

По какой причине вы именно сейчас создали модель, посвященную Джеральду Дженте, и стали широко рассказывать о связи с его мануфактурой?

Ж.-К.Б. Просто пришло время. Мы уже доказали свою состоятельность в часовой механике и теперь можем спокойно говорить о том, что нам помогло, не смущая людей излишним количеством информации. Настала пора воздать должное Дженте, ведь именно его часовая экспертиза подняла наше мастерство на новый уровень и стала частью нашего ДНК. Его наследие до сих пор наше техническое и дизайнерское вдохновение. К тому же мануфактура в Ле-Сантье отмечает полувековой юбилей, и это хороший повод для особых часов.

Можно ли сказать, что коллекция Octo – платформа для демонстрации искусства усложнений и мировых рекордов в тонкости механизмов Octo Finissimo?

Ж.-К.Б. Octo в целом со всеми ее линиями – видение ультимативной мужской элегантности от бренда, который исторически всегда был ювелиром, им и остается, но имеет что сказать в часовом деле. Так что Octo Finissimo – не только образец нашего превосходства над другими, но также уникальное предложение для современного мужчины – самые тонкие в мире механизмы с разными усложнениями на вашем запястье.

Все рекордные новинки Octo Finissimo получают такую невероятную реакцию, что в последние два года мы втрое увеличили их производство. Так что если вы попадете в Ле-Сантье, увидите активную работу над скелетонами и турбийонами Finissimo: эта модель у нас сегодня в приоритете.

Конечно, Octo Roma и Octo Velocissimo также важны для полноты коллекции, но все-таки Finissimo – знамя «превосходства», показательная эволюция нашего мастерства и имиджа в часовой индустрии.

На Baselworld 2019 вы представили новый мировой рекорд – хронограф Octo Finissimo GMT Automatic толщиной всего 3,3 мм – в прошлый раз вы говорили, что новые рекорды для Bvlgari не самоцель...

Ж.-К.Б. И не отказываюсь от своих слов! Но когда мы увидели техническую возможность создать такой механизм, мы его сделали. Особенно было важно, что это хронограф, который никогда не являлся нашей специализацией, а это самое востребованное усложнение на любом рынке. Так что мы в данном случае сделали серьезный шаг вперед для самих себя в новом направлении разработки хронографов. И по сути «случайно» добавили в него функцию GMT – в механизме оказалось столько пространства, что нашлось место и для нее.

Вы все больше интегрируете усложнения и в женские часы – насколько на них велик спрос?

Ж.-К.Б. Вполне ощутим. Только одно наше производство турбийонов делится следующим образом: 75% идут в мужские модели, а 25% – в женские. Это весьма показательная цифра. И положительная динамика – всегда важна красота в комплексе: их привлекает не только внешняя красота часов, но и эстетика механизма – мы стараемся соответствовать. Ведь женщины – основная аудитория Bvlgari – 70% наших часов мы по-прежнему производим для прекрасного пола.

Читайте также