Louis Vuitton объединил усилия с Fornasetti

И дополнил современную моду античными образами

Изящная античная головка, превращенная в вечернюю женскую сумку. Благородные мужские профили, выступающие принтами на платьях. Изломанные ионические колонны в качестве орнаментов на пуховиках. Эти и многие другие предметы одежды и аксессуары – результат творческого союза Николя Жескьера, артистического директора женских коллекций Louis Vuitton, и итальянского ателье Fornasetti. 

Коллекция французского Дома pret-a-porter осень-зима 2021/22 наполнена бесконечными великолепными аллюзиями к античности такой, какой ее преподносил в своих произведениях Пьеро Форназетти, художник, декоратор и дизайнер, талантливый неоклассик XX столетия, который при этом прославился мощным сюрреалистическим направлением своего творчества. 

Жескьер давно причислял себя к поклонникам оригинального видения Форназетти и вспомнил о нем, прогуливаясь несколько лет назад по галереям Микеланджело и Дарю в парижском Лувре. Здесь, среди скульптур этрусской, древнегреческой и древнеримской эпох, а также работ скульпторов XVI–XIX веков, от Буонарроти до Кановы, модный дизайнер сначала припомнил, как подобные образы интерпретировал Пьеро. А затем подумал, что они могли бы послужить мостом, который соединил бы античность с его собственным современным видением. 

Чтобы установить взаимосвязи эпох и культур, Жескьер заручился поддержкой Барнабы Форназетти, сына художника и нынешнего артистического директора ателье Fornasetti, и погрузился в его богатейший архив в Милане. Из огромного наследия – 13 000 рисунков, эскизов, гравюр и объектов – Жескьер выбрал именно те образы, в которых Пьеро фантазировал на тему античности. 

Любопытно, что широкая публика знает и любит иного Пьеро Форназетти (1913–1988) – не неоклассика, но сюрреалиста. Уроженец Милана, он учился в Академии Брера и окончил Школу прикладных искусства в миланском Castello Sforzesco, но самостоятельно сформировал собственный оригинальный художественный язык и придумал черно-белые орнаменты и образы, которыми стал украшать мебель, предметы, стены, ткани, а затем и масштабные интерьеры, руководствуясь принципом horror vacui, или «страха свободного пространства». 

Международная слава к Форназетти пришла в 1950-е, вместе с серией работ Tema e Variazioni, на которых он в разнообразных ипостасях изобразил оперную диву XIX века, признанную красавицу Лину Кавальери. Ее образ, переосмысленный сотни, если не тысячи раз в экстравагантной сюрреалистической манере, и сегодня является знаковым произведением Форназетти. 

Но Жескьер, тоже визионер и новатор, разумеется, не пошел по этому самому очевидному и уже не раз проторенному пути, а «вынул» из архивов менее известного Форназетти. 

«Исследуя архивы, я ощущал тот же восторг, который испытывают на раскопах археологи, найдя древний артефакт. Я упорно искал и находил прекрасные, вдохновленные античностью образы Пьеро из прошлого и знал, что подарю им новую жизнь через призму стиля Louis Vuitton – так рассказывал Жескьер об этом этапе работы. – Мне как дизайнеру всегда нравилось свойство моды отражать прошлое, настоящее и будущее одновременно, и я хотел добавить новые культурные слои к этому творческому видению». 

Мне хотелось, чтобы коллекция вызывала идею продолжения артистического мира Форназетти в современности
Николя Жескьер
артистический директор женских коллекций Louis Vuitton

Из огромной визуальной вселенной художника Жескьер взял за основу коллекции pret-a-porter те гравюры, эстампы и рисунки, на которых Форназетти изображал античные профили, атлетические тела, древние монеты и камеи. Пропустил эти образы через хай-тек-призму своего дизайнерского видения, переосмыслил в футуристическом формате XXI столетия и с помощью разработчиков и технологов Louis Vuitton перенес их в качестве принтов и орнаментов на одежду и аксессуары. Где-то эти образы текстурно воплощены с использованием старинных техник вышивки и плетения, а где-то выполнены современным методом лазерной печати или традиционной печати на коже, в том числе покрытой золотой «патиной». Получилась в буквальном смысле слова многоликая галерея «носибельных» образов, среди которых одни даны прямой цитатой Форназетти, а другие превращены в дерзкий модернистский принт.

«Мой отец был новатором и визионером, но при этом всегда использовал в своей работе рукотворное мастерство, старинные ремесла и техники, и в этом его подход схож с творческим методом Дома Louis Vuitton, – говорит Барнаба Форназетти. – Ателье всегда старалось донести до зрителя артистическое воображение отца через прекрасно исполненные объекты. И данная коллаборация представила новую возможность расширить визуальную вселенную Fornasetti в мире моды». 

Кстати, Барнаба, сам выпускник Академии Брера и художник, вместе с отцом создал еще один канонический орнамент – Architettura. Глубокую перспективу архитектурных строений можно видеть на некоторых экстравагантных аксессуарах. Так, форма сумки Cannes напоминает силуэт баптистерия эпохи Ренессанса во Флоренции, и эту иллюзию усиливает черно-белая графика, а на коже одной из сумок-клатчей изображен фасад в стиле классицизм.

Интересно, что премьера Louis Vuitton – Fornasetti прошла в Париже, в тех самых галереях Микеланджело и Дарю в Лувре, а затем коллекция была показана в Москве, в залах греко-римских скульптур в ГМИИ им. Пушкина. И на фоне античности явственно проступил их тонкий диалог на стыке мирового искусства и моды, яркая современность этих образов, которая уверенно шагает вперед в сапогах со шнуровкой, выполненных в стиле древнегреческих сандалий. 

В этих же залах стало очевидно, что образы Louis Vuitton – Fornasetti больше, чем дань античности на новом витке истории. Это еще и бесконечная тема путешествия во времени, пространстве и культуре, настоящая одиссея XXI века, которая крайне важна для Дома Louis Vuitton и проходит сквозной линией через все его проекты. 

«Мне хотелось, чтобы коллекция вызывала идею продолжения артистического мира Форназетти в современности, – говорит Николя Жескьер. – Его работы выдержали испытание временем, и сегодня мы в Louis Vuitton заново открываем и переосмысливаем наследие греко-римского классицизма, добавляя свою главу в этот культурный эпос».  

Читайте также