Навести мосты: человек и вода

Как реки вписываются в модель идеального города XX века?

Какую функцию – социальную или гуманитарную – выполняет вода в черте города сегодня?

В чем драматизм ситуации в постоянном диалоге между человеком и рекой? И почему так важно буквально навести мосты между людьми и реками?

На вопрос редакции отвечают российские архитекторы, урбанисты и проектировщики.

1. Партнер архитектурного бюро Ai-architects Иван Колманок – о потерянных реках и русских народных сказках, культурном коде и эмоциях из детства, связанных с водой. 

Все великие города стоят на реках, и эти реки всегда играли колоссальную роль в жизни жителей мегаполисов. В те далекие времена, когда деревья были большими, реки выходили из берегов, разливались по городским улицам и переулкам. Каждую весну разлив рек становился главным аттракционом в жизни горожан. Люди ловили рыбу и купались в бурных водах.

Города образовывались на реках по понятным причинам – это река-кормилица и транспортная артерия. Ну и не только, конечно. Если вспомнить детские сказки, где есть кисельные берега и молочные реки, то там возникает очень важная фольклорная, культурная и гуманитарная составляющая. Важен эмоциональный аспект реки, который сейчас полностью утрачен. Здесь сильна культурная, духовная составляющая – связь человека с природой. А как было красиво в те времена, когда реки разливались! Сейчас мы все это обуздали – и реки потеряли свою эстетическую и эмоциональную привлекательность. 

У питерцев, например, есть такое понятие, как «город на Неве», а у москвичей – нет. Хотя в действительности уже нет никакого города на Неве, потому что фактически к ней нет прямого доступа.

Или вот другой пример отношения людей к берегам – реки одеты в каменные берега. Сейчас если вы получили права на использование катера, то они вам нужны для того, чтобы вы научились проходить шлюзы, и каждый раз, проходя шлюзы, вы преодолеваете каменные берега. То есть мы их сначала строим, потом преодолеваем. 

В парковых зонах наших рек берега размываются. Река размывает берег, и деревья валятся, страдает экология. Есть водоохранная зона рек, где вырубка запрещена. Но есть те территории ближе к Яузе, где застройка подходит все ближе к берегу.

Если мы хотим привнести новую мировую практику, придется от многого отказаться. Скажем, если мы прорыли в свое время канал, но сейчас им никто не пользуется, то, наверное, надо как-то пересмотреть свое отношение к этому сооружению. Если река не используется как транспортная артерия, то зачем пытаться нагромождать на нее эти лишние функции?

Мы участвуем сейчас в конкурсе на благоустройство прибрежной территории Москвы-реки в районе Строгино. Задача непростая – в частности, нам надо найти способ сберечь берег, чтобы спасти деревья, растущие там, защитить экосистему. «Одевать берега в гранит» в этом случае абсурдно, нужны деликатные решения. 

Отдельный вопрос – экология. Сто лет назад в городе не было таких экологических проблем, как сейчас. С архитектурной точки зрения мы можем сделать многое, но суть реки от этого не поменяется, так же как архитектура не может изменить отношение людей к экологии, но создать предпосылки для ответственного потребления может.

2. Николай Переслегин, архитектор, профессор Международной академии архитектуры (MAAМ), партнер архитектурного бюро Kleinewelt Architekten, несколько лет назад придумал модель идеального города. В нем он вытащил реку из коллекторной трубы и разместил на ее берегах купальни, как в Копенгагене.

«В России, и в частности в Москве, река давно потеряла свою утилитарную функцию и стала своего рода декорацией для города. Москва-река сегодня – все что угодно, но не индустриальная или транспортная составляющая города. Роль ее минимальна по сравнению с тем, какое значение она имела до появления железной дороги и развития автомобильного транспорта. Хотя еще в начале XX века река была главной транспортной артерией. Теперь есть гораздо более быстрые и дешевые способы доставки грузов. Эмоционально, река – это, конечно, бонус, привилегия – для любого города.

Однако сегодня река – пространственный брандмауэр. То есть она играет роль разделителя, а не коммуникации. Мы словно нарочно отделяем от себя нашу реку. И в этом, как мне кажется, с одной стороны, кроется большая ошибка и в то же время, с другой стороны, – большой потенциал ее развития, так как приближение реки и ее интеграция в жизнь города – это бесконечно перспективная история. Как недавно «перезагрузили» все, что связано с общественными пространствами, парками или городским транспортом. Следующей на очереди, на мой взгляд, конечно, Москва-река. Это и ее рекреационные возможности, спортивные объекты, кафе и рестораны, которые могут выходить на реку.

Конечно, роль локомотива этих процессов должен взять на себя муниципалитет города, но это обязательно принесет свои плоды в части вложенных инвестиций бюджета. Затем последует интерес инвесторов, девелоперов, которые возводят на берегах новые большие жилые и многофункциональные объекты. Надо к этому подходить комплексно и одновременно деликатно. Как к этому подходят, например, Копенгаген, Осло, Хельсинки, Гамбург, Роттердам.

Копенгаген – прекрасный пример. Там большое количество новых районов построено на воде. Это большие дома, огромные комплексы. И при этом там можно купаться или ловить рыбу. Там стоят такие дебаркадеры с купальнями и саунами прямо в центре города. Все это возможно за счет осмысленного и ответственного потребления, экологичного строительства и в то же время жестких законов, которые регулируют в этой сфере загрязнение экологии. Это то, что у нас сейчас «out of the map».

Темы экологии в нашей стране практически не существует. Это наша беда, и в то же время у нас есть в этом плане огромный потенциал, который может стать новым форматом, новым трендом. И те, у кого будет тактильная, осязаемая связь с водой, будут иметь огромные преимущества. Речь не только про аквабайки, на которых можно прокатиться с ветерком. Речь про экологичные виды спорта – сапборды, каяки, водные лыжи, байдарки, которые еще недавно ходили в акватории «Красного Октября» в самом центре Москвы.

Чтобы обеспечить сегодня коммуникации города, воды и горожан, нужно сделать несколько достаточно простых шагов: всерьез задуматься об ответственном потреблении, почистить реку, поставить купальни, добавить креатива по части водных видов спорта и контентного наполнения набережных. И тогда этот диалог перейдет из разряда драмы в контекст конструктивных коммуникаций и новых возможностей.

3. Амир Идиатулин, генеральный директор и основатель архитектурной студии IND architects, – о видах на воду, заброшенных берегах, прибрежных маршрутах и знаковых проектах, которые изменили мегаполисы до неузнаваемости.

В мире реализовано ряд проектов, показывающих успешную эксплуатацию набережных. В Лондоне, например, вместо депрессивных промышленных районов и доков появились популярные общественные пространства с ресторанами, кафе, театрами под открытым небом, зонами для занятий спортом. В Нью-Йорке, где власти еще в 40-е годы столкнулись с проблемой брошенных промышленных зон вдоль берега, появились новое жилье, парки и вело-пешеходные маршруты с разными концепциями. А в Берлине благоустройство набережной в правительственном квартале решило сразу две проблемы: создало новую рекреационную зону для жителей с кафе, ресторанами и пляжем и перепрограммировало скучный квартал административных зданий, где раньше активность заканчивалась с окончанием рабочей недели.

Вода в городах, построенных вдоль рек, на озерах или берегу моря, часть ДНК его жителей. К сожалению, в ряде мегаполисов об этом забывают и ограждают людей от воды. Жители нашего города вот уже 100 лет воспринимают Москву-реку с высоты гранитных набережных. Лишь на отдельных участках есть спуски к воде.

Чтобы изменить это отношение, необходимо задействовать сам фронт воды, создавая там сцены и понтонные бассейны, дополнять набережные водными активностями. Такие проекты в Москве уже есть. Например, на Крымской набережной, ставшей первым масштабным городским проектом у воды, установили сухой фонтан. В одном из наших московских проектов благоустройства набережной был предусмотрен понтонный бассейн, который должен стать событийной площадкой для всего района. Чтобы не было перекоса, когда одна набережная – туристический объект, а противоположная – пустует, нужно строить пешеходные мосты. С последними в столице пока тоже дефицит.

Однако московские власти принялись за развитие речного транспорта. Недавно отреставрировали Северный речной вокзал. Уже есть четкие планы по реконструкции Южного вокзала, где идет интеграция речного транспорта в транспортную систему города. Развитие водного транспорта – путь к созданию развитой сети остановок, что требует реконструкции причалов и территорий набережной рядом с ними.

Параллельно в столице происходит процесс редевелопмента старых промышленных территорий вдоль Москвы-реки. Большинство промышленных предприятий закрылось, а территории превратились в склады и свалки. Сегодня девелоперы весьма активно развивают эти зоны, строя жилые комплексы и офисные кластеры, что открывает архитекторам новые возможности для благоустройства набережных.

Но город – это такое людское многоголосье. Невозможно всем угодить, когда работаешь с общественным пространством, – приходится выделять самые значимые запросы. Это задачка из области социально-культурного программирования – как сохранить природный оазис и при этом проложить дорожки и установить скамейки. 

Работа над подобными территориями – работа с тонкими материями, требующая тщательной подготовки и исследований

Людям неинтересно только ходить, бегать и ездить на велосипеде вдоль воды. На набережных хочется заниматься спортом, играть на празднике с ребенком, вкусно поесть в ресторане, посмотреть спектакль на открытой сцене. Летом гуляющим приятный бонус – свежий ветерок с воды. 

В той же Москве есть участки, где на берегу расположены особо охраняемые природные территории. Эти территории нужно сохранять, в том числе и от воздействия человека. Но это не значит, что вход для человека должен быть закрыт. Например, в Скандинавии успешно продумали отдых людей в таких парках, чтобы последние не страдали. Работа над подобными территориями – работа с тонкими материями, требующая тщательной подготовки и исследований.

Читайте также в этом сюжете