Пазл жизни: из девелоперов — в коллекционеры

Как печальное событие и билет на ярмарку искусства могут изменить жизнь человека

Она считает свое появление в мире современного искусства смешным и трагичным одновременно. В 2005-м, спустя год после скоропостижной смерти мужа, в поисках новых жизненных впечатлений 60-летняя девелопер из Брюсселя Галила Холландер купила билет на ярмарку современного искусства в Нью-Йорке Armory Show, искренне полагая, что это выставка антикварного оружия. Через 20 минут она стала обладателем первой работы актуального художника, положившей начало коллекции, которая входит в сотню самых интересных европейских собраний.

О коллекции

«Воздух, еда, искусство примерно одинаковы для меня по важности. Вот уже 15 лет первое, что я вижу, когда просыпаюсь, – это работа Тома Фоулера, на которой 11 255 раз изображено слово «why?». С нее все и началось в 2005 году. За это время ничего не изменилось, я по-прежнему не считаю искусство инвестицией и приобретаю young emerging artists. Мне нравится общаться с молодыми, с теми, кто видит мир иначе. Я открыта всему новому. Эта коллекция очень личная, она похожа на пазл моей жизни. Однажды он будет собран, и, видимо, это случится перед смертью. Тогда мы наконец увидим, кто я такая».

О пространстве

«Эти 1500 кв. м на avenue Van Volxem, 295 практически мой дом, у которого есть название: P.O.C (Passion. Obsession. Collection). Здесь уже есть спальня, кстати. И даже ванная с кухней. Довольно скоро мне будет 85, и я наверняка решу, что хочу жить только со своим искусством. С одной стороны, это не публичное место, двери не открыты, я не продаю билеты. У меня нет охраны и сотрудников. Я не институция с планом выставок и образовательной программой. Зато у меня есть книга отзывов, где много добрых слов от тех организованных групп, которые посещают меня по предварительной договоренности. Например, сейчас, когда мы с вами разговариваем, проходит одна из важнейших арт-ярмарок в Бельгии, BRAFA.

Завтра ко мне приезжают коллекционеры, которых рекомендовали организаторы, и я не сомневаюсь, что это будут достойные люди, ведь BRAFA славится своим профессиональным и строгим отбором. Мне бы очень хотелось, чтобы все эти важные персоны смотрели на мою коллекцию не ангажированным взглядом, без предрассудков. Вот почему вы не увидите здесь табличек с именами. Например, эта работа создана молодым, пока еще не очень известным парнем из Кейптауна. Помню, как кто-то вошел сюда и с порога, увидев его произведение издалека, сказал с восхищением: «О! У вас есть Ян Фабр!» Кстати, у меня бывают и неофиты, которым особенно сложно посещать частные арт-пространства, чувствуя снобизм обстановки. И тут я их всегда поддерживаю: «Это игровая площадка, смотрите, жонглируйте смыслами, не будьте привязаны к репутациям и провенансам».

О художниках

«Внутри меня счастье, когда художники добиваются успеха. Я не нужна Дэмиену Херсту и Джеффу Кунсу тоже не нужна. Вы не рождаетесь уверенными в себе, это аккумуляция успеха. Когда я вижу работу кого-то из моих художников в большом музее, я думаю: «ОK, но я-то увидела его раньше». Русские? Да, я дружу с AES+F, и у меня есть работа «Синих носов». Как-то на одной из ярмарок я подошла к кому-то из этого дуэта, сейчас уже не вспомню, кто именно это был, и говорю: «Я коллекционер из Бельгии, у меня есть ваша работа». Что тут началось! Этот русский художник из «Синих носов» схватил меня, начал кружить, обнимать, радостно кричать! Все вокруг оборачивались, а мне было весело».

О себе

«В прошлом году в феврале все только начиналось, новое пространство уже существовало, но еще не было обустроено. И тут я получаю письмо из музея Гуггенхайм в Венеции: группа патронов со всего мира хочет приехать посмотреть мою коллекцию 13 марта.

Ничего не было готово, но символичная дата визита – день рождения моего супруга – не позволила отказаться. Я очень переживала, ведь я не куратор и не искусствовед. Когда они вошли в мое пространство, я встретила их словами: «Я очень рада, что вы здесь, для меня это большая честь, и, скорее всего, я не Пегги Гуггенхайм, тем не менее есть вещи, в которых я больше преуспела, чем Пегги». И показываю свою коллекцию сумасшедших, ярких, неординарных, редких очков. Гости стали смеяться, примерять очки, делать селфи, а после оставили чудесные отзывы в моей книге. Кстати, все они были примерно моего возраста 70+, и мы договорились дожить до 100 лет, ведь именно спустя 30 лет мы поймем, действительно ли я бельгийская Пегги Гуггенхайм. Можно сказать, мы уже стали семьей, скоро ко мне приедет еще одна группа, теперь из Музея Гуггенхайма в Бильбао.

В конце концов, любая коллекция – это послание. У меня есть работы, посвященные теме денег. Я знаю им ценность, я понимаю, как они достаются, испытала, что значит не иметь средств, я люблю торговаться и бываю на блошиных рынках. Чем больше я имею, тем смиреннее отношусь к жизни, смысл которой для меня очень прост: нужно быть честным перед самим собой и человечным к другим, все остальное не стоит ломаного гроша.

Мой муж был очень умным, с хорошим вкусом к старому искусству. Он не был публичным человеком, мы работали вместе в real estate, но он не был моим боссом. Я никогда ничего не делала, чтобы стать известной. В конце концов, я не очень социальный человек, не джетсеттер. И даже по вернисажам редко хожу, потому что обычно люди там любят только выпить, поболтать и даже не смотрят в сторону художников, что не очень хорошо. Я не созываю журналистов специально, но всегда им рада, потому что хочу рассказать про художников. В результате получилось так, что никто не помнит мою фамилию, но все хорошо знают Галилу из Брюсселя. Вы видели мою визитку? На ней написано только I am Galila.

Об Issey Miyake

В 80-е годы мы с мужем впервые оказались в Нью-Йорке и мне требовался наряд для светсткого мероприятия. Мы шли по Пятой авеню, и в одной из витрин я увидела платье, которое соответствовало моим ожиданиям. Примерив его, я поняла, что я чувствую себя в нем очень хорошо и элегантно. С тех пор я покупаю только Issey Miyake. Я всегда выгляжу шикарно в его одежде. Однажды в парижском фонде Cartier была большая ретроспектива, на которой маэстро подошел ко мне и сказал: «Спасибо, что вы носите платье так хорошо». Он не сказал «мое платье», и эта маленькая разница имеет большое значение. Это было так по-японски, так гармонично.

Об отношении

По статистике, мужчин-коллекционеров гораздо больше, чем женщин. Я заметила, что многие мужчины общаются со мной как с мужчиной, хотя я не чувствую своей маскулинности и не выгляжу так. Кстати, я знаю прекрасную пару: у нее есть деньги, но он босс – он покупает искусство на ее средства. И это не вопрос денег, это вопрос доминанты в отношениях. Я не сотрудничаю с какой-то определенной галереей, мне нравятся новые знакомства, разные люди. Но тот круг, который уже сложился, кажется, рад мне не только потому, что я хочу что-то купить, их отношение не зависит от того, сколько я хочу заплатить. Может быть, я наивна, но именно мир искусства показал мне, как добры и внимательны могут быть люди, я получила очень много тепла, когда нуждалась в нем.

Пару лет назад на арт-ярмарке Arco в Мадриде мне вручали награду как лучшему коллекционеру. Я должна была выступить с речью, не готовилась, а решила просто рассказать свою историю о муже, о потере, о том, как искусство заполнило пустоту в моей душе. После завершения церемонии ко мне подходили женщины-вдовы и говорили: «Спасибо, вы дали нам надежду, убедили, что есть второй шанс». Понимаете, я была замужем 30 лет, никогда не ходила в кино или ресторан одна, я вообще никогда ничего не делала одна. И вот неожиданно, в преклонном возрасте, должна была построить себя заново, буквально начать с нуля. Современное искусство дало мне энергию. Я как бы задвоила свою жизнь, мне сейчас… нет, не 20, конечно, но точно 30 лет. Не чувствую груза возраста совершенно».